По́верх жести положив

слой сусальной позолоты,

время рабства объявили

“веком злата и щедроты”.

Надевая кринолины

на немыты телеса,

щедро пудрой присыпали

накладные волоса,

что, однако, не мешало,

наслаждаться “Просвещением”

и особым между прочих -

православных, назначением.

Всем, навеки, старший брат,

всей духовности ревнитель,

и не призванный никем

православия спаситель -

не измеренный умом,

недопонятый аршином,

сам себе наметил место

между богом, духом, сыном.

Про златые купола

много раз уже слыхали,

только злато тонким слоем,

там по ве́рху жести клали…

Про Московию немыту,

всё читали у Лермонта

как и сказки (в переводе)

про французского виконта,

про немого и собаку…,

но в быту рядились “матом”,

спать свалившись с перепою,

на матрасе полосатом.

Вся “культура” - “новодел”,

не без помощи семита,

только шея под сусальным,

так по прежнему, не мыта.

cats cradle